ramdler

Зазвонил телефон. Вот только что заставило ее сесть за руль в таком состоянии? Или ей было до такой степени все равно?
Фильм внезапно кончился, говорю – внезапно, потому что, по моим представлениям, прошло совсем немного времени. Покончив с этим, он прикрыл деньги куском мешковины и захлопнул портфель.
– Что-то я тебя не пойму, – растерялась я. Как будто это я притащила ее за наш столик. Я попытался оказать ему помощь, но было уже поздно. – Насмерть! Как страшно! Где же это?
– На трассе между Ключами и Коряжском, – не моргнув глазом, сказала я. Вместе с тем она боялась подвести Алину и незнакомого ей легковерного Данилкина. Лучше встречусь с ним и поговорю в спокойной обстановке. – Живой человек так стрелять не может. Этим также занимались вы?
– Конечно.
– А дальше ты привозишь ко мне девочку, я благодарю тебя за спасение дочери, ты отвозишь меня к моим друзьям, там я получаю деньги и некоторое время живу с мамой и дочкой в деревне. Ну а если вдруг обнаруживается, что на руках подделка, то обращаться в таких случаях в милицию и глупо и бесполезно. Хочешь, чтобы я тебя представил как коняевского дружка?
Надо отдать должное Хряку: потребляемый в неумеренных количествах алкоголь пока еще не сказался на его умственных способностях. За это ваша честная полиция отвечать не будет!
– Не будет! – подтвердил Тео. У этого, по крайней мере, девушка есть, хоть и бывшая.
– Аристократ собачий,– орал Чуев и уж, конечно, по моему адресу. Значит, в гараж, там стоит джип. Как замечательно, что у нее такой любящий и разумный супруг! Хотя с окном он загнул.
«А уж мне от тебя тем более», – мысленно сказала я ей вслед.
Мерцалов вышел из автомобиля, мысленно готовый ко всем испытаниям.

Адвокат нервничал – подобное случалось с ним редко.
– Кто вы такая? – незамедлительно последовал вопрос. Большинство гостей с русской стороны вырядились самым невероятным образом. Завтра же займусь этим делом.
Дождавшись момента, когда девушке понадобилось в туалет, она зажала ее за пластиковой занавеской.
– Я верю вам, – улыбнулась Лиза. Строгое лицо, глаза за темными стеклами очков казались сердитыми, хотя голос звучал вежливо, даже ласково.. И потом, я пишу о криминале и, можно сказать, стала уже профессионалом.

– Еще бы! Я, как всегда, пыталась произвести благоприятное впечатление на твою маменьку.
Однако соблюдать дистанцию Марте было сложно. Что значит «странные» и почему «не клиенты»?
– Не знаю. Из кухни пробивалась полоска света. А то, что она вляпалась, у меня не было никаких сомнений. Я согласился вести переговоры с неизвестным мне юристом, прикрываясь именем отца. Угощая девушку домашними разносолами, женщина садилась рядом. Зачем ему предостерегать вас от самого себя?
– Чтобы напугать, к примеру, – пожала я плечами.
Конечно, этот простой жест дружбы не требовал особого ритуала. Слово я прочитала без труда – «Азазель». А выглядела все время как картинка. Чуев сосредоточенно жевал, делая вид, что проблема насыщения желудка в данную минуту волнует его более всего. Живым не дастся.
– Ну так что – точно не передумал? – «мерс» притормозил, подъезжая к перекрестку, и водитель, крепкий молодой атлет с неестественно бледным лицом, обернулся к сидевшему справа пассажиру.
Я не слышала, что ответил Олег.
– Меня выпускают?!
– С чего ты взяла? – удивилась Марта.– Куда ни кинь, всюду клин. Да, именно так, а не иначе. С него было на сегодня достаточно. Ну и что?. Но у нее оставалась дочь. Как на их пути оказался тот «Москвич», Марта даже не может вспомнить. Зато из номера в конце коридора вышла Алла, покрасневшая, запыхавшаяся, таща за собой пылесос. Вы о нем не знали, нет? – Ксюша смотрела на меня испытующим взглядом, но я чувствовала, что где-то кроется подвох. Процентные ставки низкие. Девочка в белом платье с огромным бантом на голове смотрела на меня очень серьезно.
– Ты чо? Ты чо? – перепуганно зашептал он. Она не собиралась забирать свои слова обратно.. Кажется, я видела ее раньше.

– Подождите, Лиза! Постойте, Елизавета Германовна! – Он ухватился руками за решетку.
– Да я рядом пасся, просто не хотел, чтобы Олег меня видел.
Демьянов довольно хмыкнул. Ты согласна?
Елизавету бросило в жар. Как и ожидалось, Жорик начал распускать хвост. Что я игрок. Связь между смертью Арсения Данилкина и эпизодами расследуемых убийств казалась весьма призрачной.
– Ну зачем я тебе нужна? – спрашивала дзюдоистка. Даже расходы по предприятию оплатил Алексей, что было хотя и необязательно, но чертовски мило с его стороны.
Ольга выслушала все это молча, провела Лешку в дом и вернулась минуты через две.
– Ну и что?
– Женщина нигде не учится и не работает, ведет паразитический образ жизни.
«Вот счастливцы-то!» – с завистью подумала я, вспомнив, как совсем недавно мои верхние соседи отмечали чей-то день рождения. – Возражение Данилкина прозвучало слишком поспешно.
Она прибыла к особняку Дворецкой ровно за пять минут до назначенного времени, мысленно похвалив себя за пунктуальность. Я искала у тебя поддержки, а не любви. Стоянка здесь была пять минут, но нам и этот срок казался непомерно долгим.
– Предлагаю ехать сразу в гостиницу, – сказал Капустин. Если бы вдруг к потолку взвились языки пламени и в них явился сам враг рода человеческого, я бы, наверное, не удивилась, скорее это вызвало бы удовлетворение.
– Может, еще свидимся! Ищи поддержку на воле.
Я внезапно обернулась: и так выглядишь дура дурой и чувствуешь себя соответственно, да еще этот фокусник заигрался в Рэмбо. А мне наплевать. – А вы не подумали о том, как ваша новая сотрудница будет проводить досуг?
– О чем вы говорите, голубчик! Сказать, что в моем доме нельзя интересно провести время, – это все равно, что оскорбить меня. Разве ты не находишь? Это ее стремление, вопреки всему, сделать твою карьеру, поставив тебя во главе гигантского холдинга. Разнокалиберные дядьки, все в белых фартуках, глотали пиво литровыми кружками, прыгали на столах, играли в паровозики друг с другом.
– Да. – Дата последней менструации. Смотреть было нечего – одни сериалы или новости. Можете передать это Веронике Анатольевне, с нижайшим поклоном.. Я бестолково протопталась под дверями чужой квартиры целый час и была вынуждена вернуться к машине.

Впрочем, оставалась еще вероятность, что этот герой вовсе не из нашей драмы, и я, расплатившись за нетронутый мной заказ, отправилась на посадку. «Как я могла забыть? Оля, Даша, подонки-похитители», – ругала я себя, торопливо занимаясь утренним туалетом, вихрем носясь по кухне и пытаясь разбудить Ольгу, которая после всех переживаний спала словно убитая. Не понимаю, в чем ты могла его заподозрить? Получил высшее образование, первое время работал администратором в магазине, потом барменом в ночном клубе. Здесь только половина. – Он тут уже не первый год отдыхает. – Хорошо хоть сумку взяла с собой, а то еще уперли бы ее из машины. Ей ни за что не хотелось, чтобы ее фамилия фигурировала в записях бабы Поли.
Любить и быть любимой – что может быть естественней для женщины?
Она не догадывалась о его занятии или делала вид, что не догадывалась. Но Выгорбин, прекрасно понимавший, что ему грозит, умело обходил расставленные силки. Ты ж понимаешь, я здесь не могу, у меня парень знаешь, какой ревнивый! Есть один дом, вы идите туда, а я попозже подскочу. Я так и заявил об этом Вадиму, выворачивая свой «форд» на главную городскую магистраль. А вы потрудитесь дать брату телеграмму, что отказываетесь от моих услуг, дабы не было никаких недоразумений. Впрочем, радоваться было рано: блатные, которые держат почти на всех зонах масть, рано или поздно завалят его – вопрос лишь во времени. Боюсь, Вероника будет недовольна.
Впрочем, Адвокат был человеком опытным, и по практически незаметным, малозначащим деталям понял: его тормознула братва.
– Я возражаю, ваша честь! – раздался звонкий голос Дубровской.
Ангел мило улыбнулся, подтверждая правоту ее слов. Хмуро взглянула на нас и со вздохом предложила:
– Заходите. Тот еще фрукт.
На глаза попалась вывеска «Интернет-кафе», и девушка без раздумий толкнула тяжелую дверь. У моего противника хорошая царапина от угла левого глаза спускается вниз. Стерва!
– Он что, с ума сошел? – удивился Чуев, пропуская тем не менее нас в квартиру.
– Я все продумала до мелочей, – продолжала Вероника. Трофим выпустил его руку и попытался поймать на лету чемоданчик. Второй вариант: убийца влез в окошко в тот самый временной промежуток между одиннадцатью тридцатью и полуночью, то есть проделал примерно те же действия, что и Серафима.
Все было кончено в одно мгновение. «Они пропали, мама. Главным, конечно, было выражение смертельной скуки и вечного недовольства всем и вся: вертихвостками-соседками, малолетками в мини-юбках, шумной малышней и, разумеется, мужчинами, которые в пылу погони за нимфетками в мини не могут различить подлинный бриллиант в стоптанных туфлях и плохо связанном джемпере.. Пусть она не падает духом.

– Обязательно спросим. Пересчитав нас по головам, он без церемоний отобрал у Капустина драгоценный чемодан и зашвырнул в кузов. – Алименты платить не хочет, вот и сбежал гад. Я набрала номер телефонной станции, где работала моя подружка:
– Здравствуйте, а Надю можно?
– Подождите минуточку, – слава богу, кажется, работает.
Мужчина наклонился к нему и доверительно зашептал:
– А что, говорят, вас здорово надула эта наследница? Без штанов теперь ходите?
– Примерно так, – надул губы молодой человек. Мать и дочь – это пожизненно.
– Спасибо, уже намного лучше. Так что ваша жена мертва, Дмитрий Александрович. Ты сейчас похож на душмана. Сути интриги Коля так и не уяснил.
– За это можешь не волноваться, нам поможет твой друг. Коз-злы. Мои сны, одиночество, внезапное беспокойство, отчаяние – это все следствие, та самая логическая цепочка, о которой пишет здесь Горбовский. Мы вздрогнули и резко повернулись. Конечно, серьезную, а как же: ведь они были свидетелями того, что я долго валялась без сознания. Ты вынуждаешь меня поговорить с твоей матерью.
– Должно быть, улетел, – хмыкнула Анна.
Мой ответ вызвал крайнее удивление на ее миловидном личике. Он добродушно посмеялся и сделался любезен настолько, что даже поднял на багажную полку мой чемодан.
Стреляли, похоже, в ангаре, но у меня не было ни малейшего желания выяснять подробности.
– Все было довольно просто, без интриг и детективных подробностей. Небо побледнело и сделалось жемчужно-серого цвета.
– Не бойтесь, Елизавета Германовна.
– В этом году у нас была встреча выпускников. Конечно, он был не прав. – Надеюсь, она не пристает к тебе?
Лиза отрицательно помотала головой. Хотя бы уже тем, что встретил нас на лестничной площадке и галантно подал мне руку, помогая выйти из кабинки.
– Отличная мысль! – воскликнула она..
В трубке понеслись гудки.

– Откуда бы ему взяться? А это ты, оказывается, тут бываешь, аль с мужем поссорилась?
– Нет, баба Паша, у нас все хорошо, – процедила сквозь зубы Дубровская, в душе которой в тот момент шла борьба между искренним негодованием, готовым выплеснуться наружу, и хорошим воспитанием. Он отправил нас в Шахово, где мы едва не оказались в ловушке. Алмазы, уран, красная ртуть, да мало ли.
– Где Георг? Он уже сделал нужную для женитьбы карьеру?
У Зигрид задрожали губы, она отвернулась и отошла к окну. А я пошла к стоянке.
– Не болтайте чепухи, сударыня! Сейчас на скандалах люди делают деньги.
– Скажи лучше, когда ты снова должна встретиться с шантажистами? – перевела я разговор на другую тему. Самое невероятное, доверие к ней вернулось. А насчет Звягинцева тебе так скажу: дело назначено в суд, и в суд оно уйдет, даже если окажется, что у всего подъезда в ту ночь были телевизионные помехи. Возникли сложности материального порядка, а вдобавок, ко всему прочему, объявился отец моего мужа. А я подумала о том, что Ксюша как-то уж очень хорошо осведомлена о прошлом жены брата. Ее остановил лишь тихий вопрос сестры:
– Эля, ты собираешься оставить все это так, как есть?
– А что я могу поделать? – с притворным огорчением произнесла Дворецкая и выплыла из комнаты.
– Не совсем. Карты это скорее хобби, чем профессия. Последнее, что я услышала, уже сбегая по лестнице, было ценное указание беречь себя. Но он очень устал и едва соображал, где уж тут думать об элементарной безопасности. Хорошо?
– Да, Таня, конечно. Значит, оставляем все, как прежде: вас подставили. Это было уже слишком.
– А что, там и правда все так плохо?
– Я как раз пытаюсь это выяснить. – Снова лезть в дом ночью? И что мы там найдем, в кромешной темноте?
– Да, свет включать нельзя: нас могут засечь.
– Ох, умница! Как же хорошо иметь дочку, тем более такую заботливую. Он мне в ответ – срочно в поезд и паси этого, с цепью, до самого Коряжска. – Может, позаимствую оттуда, а потом восполню недостаток. Слишком уж здесь все переплелось. Ты меня должен понять, Вадик. «Манекенщица-фотомодель» поморщилась, но приглашение приняла. Ну что же, по-моему, ошибка налицо – Ольга втянула меня в грязную историю (все истории, в которых используют детей, в той или иной степени грязны), я похитила ребенка, выступив в роли очень глупого орудия чужих интриг..
– Вы имеете в виду Николая Ивановича Платонова, нашего краеведа? Он издал несколько работ, у него была прекрасная библиотека, кое-что их семье удалось спасти после революции.

Я промолчала. Арсений связался с Плешаком, человеком со скверной репутацией, крайне необязательным, в каком-то смысле даже опасным. Я смогла немного прийти в себя от только что пережитого, но у меня в голове по-прежнему не укладывалась мысль, что Юра мертв. – Не знаю, какие взгляды, как тебе казалось, я бросал на Алину. А так, если других на себя навесить, можно было бы пару лет протянуть.
– У меня пока ничего, – слукавила я. Ты хочешь, чтобы он был Ангелом, и он им будет.– А почему вы решили организовать прибыльное дело не в горах, а на нашей открытой всем ветрам равнине?
– Потому что в горах ныне слишком людно. Старый «ТТ» – если, конечно, не венгерский, польский или китайский, а наш – куда лучше. Мне показалось, что мои похитители сильно нервничают, и уж конечно не я, скромно сидящий со связанными за спиной руками на заднем сиденье своего автомобиля, был причиной их взвинченного состояния.
Сквозь распухшие губы Саша прохрипел что-то невнятное.
– Ну да.
– В каком смысле? – испугалась Дубровская. Вы являетесь важным свидетелем по делу, и ваши показания будут зафиксированы в протоколе. Зато, ориентируясь по запаху, мы довольно быстро нашли выход из задымленного ада. Никаких гостей. «Ну и пусть, могу обойтись и кофе». Я сидела на корточках, привалясь спиной к шершавому стволу сосны, и смотрела в небо. Смотреть будешь на меня – я встану за шкафом и буду следить за каждым твоим движением. Я же не могу вести автомобиль. Инга сама уселась на скутер, а тот перевернулся. Если бы это было возможно. – Если Виталий появился именно у вас, этому должна быть причина. – Значит, идем куда-нибудь?
– Идем! Только знаешь. И никто из них не сказал ничего подобного тому, что ему пришлось только что услышать от бывших коллег. В моем распоряжении были только кухня и лоджия, а все остальное и, главное, доступ к входной двери находились во власти бультерьера.
– Тогда тебе только остается поверить. Слишком часто и совершенно непроизвольно вспоминались слова случайно снятой девчонки – зло порождает зло, никакая кровь не может оставаться безнаказанной..
– Во всяком случае, я не советую тебе к ней подходить в ближайшую неделю, – дала дружеский совет Элеонора.

– И повесила трубку. Другие проблемы. Кстати, у меня на примете есть подходящий юрист.
– В результате исчез Виталий?
– Возможно. Согласитесь, не из собственного же кармана мне их оплачивать.
Пройдя мимо кучки бабулек в подъезд, я поднялась на третий этаж и позвонила в квартиру № 45. Наверное, делать этого не стоило, раз теперь всем этим занимался Олег, но мне было необходимо поговорить с ней. А то обнаружат ваш труп где-нибудь на обочине, и будут десятки занятых людей мотаться по всему городу, выискивая, за чей счет вас похоронить.
– Ты шутишь? – нахмурилась я. – Я лучше здесь. Непременное условие. – Мне надо заехать на работу, – сказала я, поднимаясь. Из нее выскочил Демьянов и метнулся было к дому, но путь ему тут же преградили двое парней в милицейской форме.
У него все же оставались сомнения. Принять в ряды высокооплачиваемых адвокатов его неразумную и не приспособленную к жизни дочь означало многое. Она устраивала безобразные сцены.
Налево. Поэтому, долго не раздумывая, мужчина скомкал лист и отправил его в мусорную корзину. А теперь он просит за нее целых три тысячи! Спрашивается, где справедливость?
– Ваш диагноз, коллега? Будет ли жить после всего этого наш пациент? – адресовал Артур право ответа Анастасии. Отсюда и обзор получше будет. Ну а Елизавету Германовну наградят какой-нибудь грамотой. Но в нем не было той гармонии, которая была присуща Сереброву.
– Правда? – решила я поддержать разговор.
Я не буду здесь рассуждать о достоинствах подержанных иномарок, поскольку на хвосте моего «опеля» висел самый что ни на есть отечественный «жигуль», проявлявший редкостную прыть. Так он некогда называл Дмитрия Сереброва, красавчика с безупречной фигурой и нечистой совестью.
– Какие очки? Ты же их не носишь. Потому что их слишком легко обойти, эти законы. Уйти из квартиры незаметно уже не получалось.. Нас повыдергивали наружу.

Барон фон Левенвальд;
3. Мальчонка шестерил на. Так куда везти девушку?
Точного адреса Аллы она, разумеется, не знала и решила действовать по обстоятельствам.
– Только не надо рассказывать мне байки про патриотизм,– окрысился Банников. Усевшись за руль, я задумалась над словами сторожа. Семен Иосифович подавил душевный порыв, но пальцы продолжали дрожать. Имя же с девочкой осталось на всю жизнь. Это все письма – помяните мое слово. Черт побери, что же это за камень такой?! У меня уже давно сложилось ощущение, что речь идет как минимум о «Кохиноре»!
– Наверное, не какая-нибудь мура, раз знающие люди с таким рвением за ним охотятся, – меланхолично ответила Серафима, отправляя в рот малину. То есть особой необходимости.
Он всунул сверток сопротивляющейся Марине в руки и выставил ее за дверь. Ладно, додумаю потом, сейчас главное – скинуть Дашу на многострадальных и безотказных Соколовых, которые просто обязаны быть дома.
– Действительно, мне весь день везет.
Даже охранник дядя Миша, человек необщительный и невозмутимый, проникся общей атмосферой грядущего праздника.
– Давай, а я пока тут побуду.
– А с Каблуковым вы были знакомы?
– Да.
– Иными словами: вы счастливый человек?
– Да.
– Прыгай давай! – крикнул он. Что ж – вполне в стиле этих ребят.
– Но я не буду кривить душой, – призналась Дубровская. А потом оглянетесь – жизнь-то уже и прошла. Позадавав несколько уточняющих вопросов, он откланялся, попросив меня зайти завтра в управление подписать свои показания в любое удобное для меня время с десяти до шестнадцати.
– Хорошо.
На данный момент меня интересовали два пункта: как, когда и где было совершено преступление; и что это за улики, на которых строится обвинение. Это в Англии просто, а здесь – очень не принято. Мать имела право быть необъективной. Георга я не видела. Пусто.. На Петровско-Разумовский рынок он отправился с Мониным, авторитетным человеком в их кругу.

Я видел у него такую же солонку, только бронзовую. Я подумала, что неплохо бы позвонить еще и в милицию, но, оглянувшись, увидела, что из четырех тел на земле осталось только одно – того, с кем я разобралась дополнительно. Дробный стук исходил от клацающих зубов Капустина. И она уже жалела, что поехала отдыхать в полном одиночестве.
С большим трудом мне удалось поймать попутку. Уже светало. Правда, оставалась еще одна серьезная преграда. А вы никого постороннего здесь не видели?
– К нам постороннему человеку не так-то просто попасть, – сказала администраторша и нетерпеливо покосилась на телефон.
Елизавета одернула юбку и разложила на столе необходимые бумаги. Они ведь только выполняли распоряжения. Теперь мне не давала покоя мысль о том, что уж больно гладко для выпускницы сельской школы сложилась у нее карьера! Вот и земляк ее, Вахрушев, тоже в Тарасове хорошо развернулся. – Назовите свой адрес. В качестве исполнителей было решено использовать шадринских, тем более что покойные братья Брауны находились с ними в дружеских отношениях. Неторопливо, одну за другой расстегнул маленькие пуговички ее блузки, и хозяйка кабинета, нервно поведя плечами, сбросила ее на пол.
– Сделайте милость. И в самом деле, чего хорошего в одной квартире с сумасшедшей.
Серафима вдруг представила, что человек смирно сидел в туалете, никому не мешал, делал свои дела, а она вдруг ворвалась в комнату и принялась подслушивать чужую беседу в коридоре.
Молчание становилось все тягостнее, никто из нас не хотел его нарушать.
– Вам комплект понравился, да? – сказала она, оживившись. Короче, он меня не забывал. Живучий, – в голосе говорившего звучало скрытое восхищение. Состав нашей клиентуры редко меняется. Но барахтавшийся на полу Ашот мешал мне, и момент был упущен. Что так могло напугать несчастную? Но на улице я не заметила ничего особенного; только высокая блондинка в ярко-красном платье стояла на середине детской площадки. У вас, кажется, на этот счет иное мнение?
– У меня есть основания полагать, что моему старому приятелю помогли умереть. В этом доме есть подвал?
– При чем здесь подвал? – вскинулся Красильников. Этот звук был таким чуждым в квартире старой девы, что она невольно вздрогнула.
Зло неотвратимо влечет за собой ответное зло – все правильно, но он поставлен в такие условия, когда иного выбора нет..
– Но почему вы не попытались обжаловать это решение? Я не сомневаюсь, если бы вы попробовали это сделать, результат был бы иным! – воскликнула она.